-Потому что... потому что... Они... жестокие... Дойцу... ты же не виноват... - такого ответа Германия всяко не ожидал. Сразу же он начал искать какой-то скрытый подвох во всём этом сказанном. Саморазумеется, Германия забыл, что Италия не умеет говорить с подвохом, забыл, опять, из-за той же самой плохой-нехорошей ярости. Со стороны выглядело просто глупо не верить Италии, но... Дойцу всегда был странным, а ещё и приступ ярости...
"Да что он вообще несёт? Жестокие они! Конечно! Сам же по первому же их зову побежит за этими "жестокими" странами... Скорее всего, Феличиано сюда подослал именно его придурковатый братец, чтобы поиздеваться.", - в своих догадках Германия досадливо фыркнул, пфкнул и скрестил руки на груди, чтобы, ненароком, не сломать или не разрушить ещё чего того, что стоит рядом. Ещё он немного побаивался за сохранность и здравое состояние Венециано. Но, на его временное спокойствие, Северный Италия даже не выходил из-за деревьев.
Вот именно, он даже не выходит! Скорее всего, он стоит там, вместе с этими придурками и высмеивает меня тихим шепотом!, - кажется, у Людвига вот-вот к ярости прибавится ещё и паранойя. Ну как он мог подумать, что Феличи находится на самом деле совсем рядом и даже видит его. Просто Дойцу как-то не догадался оглянуться за спину. Вскоре, он услышал ещё одну реплику со стороны Италии:
Никто не виноват. Никто не издевается над Америкой за тот инцидент с Японией... Дойцу... Почему они ругают тебя? Почему получаешь за всё то, что случилось, только ты... Почему не я, почему не Япония... Почему ты?
Казалось бы, вполне нормальные и успокаивающие слова, но Германию они взбесили ещё сильнее. К тому же, он наконец-то соизволил обернуться и видел теперь своего собеседника во всей его красе. К тому же, странное осознание... Ему казалось, что Феличи ПЫТАЕТСЯ ЕГО ПОЖАЛЕТЬ! От этого Германия испытал целую бурю, вроде как, однотипных чувств: в основном он злился, негодовал... Короче - был в ярости. Но, с другой стороны, впервые немецкий человек испытал очень странное, непривычное и чуждое ему чувство... В кои-то веки... Ему ХОТЕЛОСЬ, чтобы его пожалели! Просто... Ну, не хотелось ему этого признавать... Не хотелось - и всё. Обессиленный от своих невыразимых и переменчивых чувств, Людвиг просто улёгся на траву.
"Зачем он это делает? И какого фига он сравнивает меня с АМЕРИКОЙ?", - этим Дойч был раздосадован более всего остального: "Но всё же... Он хотя бы не твердит про то, что я "типа так сильно виноват во всей этой заварушке" и не обвиняет меня во всех смертных грехах"
Не знаю, Феличи. Совсем не знаю., - только и сказал Дойцу. Затем на него просто навалило убивающим мозг спокойствием. Он просто распластался на травке и устремил взгляд в небо.
Дойцу... Это прошлое... , - Феличи вновь подал голос со своего места. Кстати, а где там было его место? В последний раз Германия видел его возле дерева, а теперь он уже сидел неподалёку и поглаживал урчащую кошку...
Может быть... Но не для них. , - он тяжело вздохнул - Пойми, они не забудут этого до тех пор, пока кто-нибудь не провинится снова, ещё хуже, чем я.    Сказав это, он как бы сам только что это узнал и вздохнул ещё тяжелее, чем прежде.