27 февраля 1919 года, Вильня – эта дата, это место уже сразу не понравились Наталье, когда после 1-ого Всебелорусского съезда Советов ей было сказано о необходимости быть там. Ходили странные слухи, но девушка отказывалась им верить. Вернее, это были даже не слухи, это были вполне конкретные слова, но. Никогда не хочется принимать то, что не хочется. И мало ли что там говорят в Москве.  В конце концов, она теперь не часть бывшей Российской империи, она – Советская Социалистическая Республика Белоруссия! Са-мос-то-я-тель-на-я.
И что тогда она делает здесь, в Вильне? Почему всё-таки приехала? Потому что сказал Иван?.. Наталья куталась в шерстяной платок,  тщетно пытаясь хоть немного согреться. Смутное чувство какой-то неясной тревоги грызло её изнутри, не давая сосредоточиться на том, что говорили окружающие. Лишь обрывки фраз и отдельные слова, типа, “объединение”, “поляки”, “необходимость” долетали до неё. В своих мыслях она уже прикидывала, как будет
Очнулась она лишь тогда, когда кто-то пихнул её в бок. Перед ней уже лежали какие-то бумаги, а рядом стояла чернильница с пером. И все смотрели на неё, ожидая каких-то действий. “А, надо что-то подписать”, - она аккуратно взялась двумя пальцами за край бумаги и, подняв её, пробежалась глазами по тексту. Зажмурилась. Поморгала. Вновь перечитала, теперь уже более пристальнее и внимательнее.  Нет, глаза её не обманывали.  Это всё-таки был не розыгрыш, как предполагала она вначале февраля, во время проведения 1-ого Всебелорусского съезда Советов.
Вначале ей казалось, что сердце остановилось и вообще оказалось где-то в районе левой почки. Затем оно заколотилось так, словно вот-вот вырвется из груди. Ну или разорвётся. А потом сложилось такое ощущение, что весь её нехитрый завтрак решил показаться окружающим.
Как же так? Как же так?! Всего 2 месяца  назад она обрела столь долгожданную независимость. Независимость, оплаченную кровавыми слезами её народа.  Независимость, ради которой она даже пошла на сотрудничество с Людвигом, что расценивалось почти как предательство Ивана. Зато она могла разговаривать на своем родном, любимом языке, зато она впервые была свободной! Правда, свобода эта была скорее видимая, но свобода же! Ну нет. На этот раз всё будет по-другому. Ни о каком объединении не может идти и речи. Тем более, если он выглядит как.. Чуть ли не как свадьба! Хватит, нажилась она уже и в Великом княжестве Литовском, и в Речи Посполитой, и в Российской империи, достаточно хлебнула горя.  Пора бы, пора бы уже наконец дать отпор и отстоять своё право не самостоятельную жизнь и развитие.
Она резко встала, задев рукой пузырёк с чернилами, который тут же перевернулся, жалобно звякнув о столешницу. Арловская, слово зачарованная, немигающим взглядом следила, как чернила растекаются по поверхности стола.  Чёрная лужица занимала собой всё большую и большую площадь, а Белоруссия все ещё молчала. Она просто не могла ничего сказать: в горле застрял ком, а глаза защипало. Когда, наконец, первый шок прошёл, Наталья обвела взглядом всех присутствующих, остановившись на Литве.
-Ни я, ни товарищ Лоринайтис не подпишем это. Не так ли, Литовская Республика?